Поэт Нестор Готтфрид Пилявский
Мы с удовольствием публикуем стихи постоянного участника фестиваля «Бархатное подполье», истинного декадента и прекрасного поэта Нестора Пилявского. Филигранно владея слогом, он обнаруживает глубокий и своенравный полет мысли, что ценно вдвойне.
Перед Вами подборка, прочитанная на Декадентском салоне «Бархатное подполье» 28 апреля 2013 г.
Нестор Пилявский
www.subversus.ru
Минет револьверу Дантеса
посв. шевалье Марусе Климовой
однажды было в петербурге
он шел в красивой чернобурке
под нею были кружева
и деликатность естества
их щекотала там весьма
и пусть вокруг одна зима
и всенародная тюрьма
пусть потерялась чья-то кружка
и спряталась в окне старушка
и пусть крестьянин торжествуя
на жучке едет вкруговую
а та на красном вельзевуле
и снова падают сосули
и ждут наперсники разврата
у заксобранья депутата
и снова видят пусть умы
проказы матушки-зимы
погибель трона и детей
отмену права и лаптей
попов портянок и чертей
и пусть дома ещё желтей
самовластительный злодей
покрасит и к своим крестам
привесит звёзды где-то там
он шёл себе кручёный ус
ему-то что дантес француз
не прус не русс не кукуруз
он шёл себе и был француз
корсет кисет и лёгкий вес
и меткость глаз как у повес
и вот дошёл до нас рассказ
что он дошёл и сразу газ
и сразу порох и хлопок
и сразу пушкин был у ног
упал земле наперевес
и метра два ещё пролез
и упокоен был без месс
заупокойных он ведь русс
скорее мавр чем француз
с тех пор он так и не воскрес
бессмертным стал месье дантес
дантес француз властитель муз
мой запортьереный искус
бон-бон сюрприз червонный лис
вверх-вниз каприз и барбарис
когда-нибудь воскресну я
и вот из инобытия
задремлет только демиург
вернусь я снова в петербург
а там уж правит царь-салтан
и настоящий гоминдан
и иммигрант. дискриминант.
и нет запрет. на пропаганд.
и потому погибли все
кто на петровской жил косе
от рукоблудия и корчей
а остальные между прочим
от геморроя и от гланд
и я скажу тебе амант
послушай мон плезир шарнель
а помнишь здесь была дуэль
и я к ногам твоим полез
и неудачный политес
потом случился и конфуз
литературный вышел вкус
он половинчат был и груб
теперь хочу я между губ
(ведь ныне дик один тунгус)
меж губ меж пламенных медуз
зажать твой гладкий револьвер
горячий длинный револьвер
порок и порох чтоб без мер
разил меня мой друг дантес
червонный лис бон-бон француз
Диктатор с хорошим вкусом
Муаммару Каддафи, денди и революционеру
Диктатор с хорошим вкусом
идёт собирать цветы.
Сердца африканских мальчиков.
Сердца африканских девочек.
Он прячет их под бурнусом
невиданной красоты.
Из бархата балдахины.
Нечаянно чай прольёт
на вязь из фигурных линий
Сердиться совсем не станет.
В руках его небо стынет.
Он ходит гулять в пустыню.
Безвкусице компромисса
диктует хороший вкус
ему предпочесть кометы
и падающие ракеты,
пустыню и свой бурнус.
Верблюды верней ублюдков.
Верблюды всегда пребудут.
Смотри, как изгибы шеи
копируют небосклон,
как звездные промежутки
похожи на изумруды
сжирающий черный сон.
Как сыплются самолёты
в пустыню из пустоты,
как ластятся к ним ракеты.
Он руку протянет к небу,
из них соберет букеты –
диктатор с хорошим вкусом –
и спрячет их под бурнусом
невиданной красоты.
Ужин
Стеклянный гребень Неба на пирóге
стрижи пронзают
он дрожит
ужи
едят пирог
на краешке дороги
и рубежи
слоятся как коржи
В какой еще Империи Конца
у мальчиков такие позвонки
у мертвецов такая удальца
у удальцов такие горбунки
и иноки и иноходцы и купцы
и царь с царицею
и хитрые писцы
и каждый вычитаем
хоть и сложен
и даже в поездах простые мужики –
бесполая гармонь жуёт их рожи –
как на подбор
все на немецких дам похожи
Давай зайдём на ужин
в ресторан
там в круглых блюд
фарфоровый экран
стучат куриные сердца
их обжигает майоран
анис шафран
щепотка чабреца
В какой ещё Империи Конца
в какой ещё из самых странных стран
давай зайдём с тобою в ресторан
Западное Ляо
Проснусь
и унесусь
я в Западное Ляо
меня благословляо
Иисус
А может это дэвы
а может это девы
из Западного Ляо
меня так изумляо
их зевы и напевы
меня совокупляо
их чревы
Жуки-кувшины
джинны
из Западного Ляо
меня настропаляо
присляо две пружины
и шины
От вас теперь уеду
я к Обезьяноеду
в Западное Ляо
к старухе Баттерфляо
и к востоковеду
деду
Там сизые старухи
там серые старухи
там пёстрые старухи
из Западного Ляо
всех-всех хотят прокляо
там старые пеструхи
и мухи
Там башня
ералашня
там пашня черепашня
по Западному Ляо
хожу брожу гуляо
ведь ночь позавчерашня
не страшно
Но с Обезьяноедом
я вспомню за обедом
тебя кто окрыляо
меня и вдохновляо
на Западное Ляо
как ты неведом
летом
Как ты безус
средь муз
из Западного Ляо
тебя благословляо
тебя я прославляо
Иисус
Фельдмаршал ах и пташье млеко
для Джесси
Ах Фельдмаршал
ах зачем
ты подписал капитуляцию
потом просил принесть конфет
ты предал партию
ты предал нацию
теперь конфет
в помине нет
Фельдмаршал ах
чтоб новых мальчиков
найти чтоб их облечь в мундир
на киверах чтоб их султанчики
чтоб легок был их командир
и кирасир
и керосин
и круассан
и mon plaisir
что делать ведь теперь все пало
и ты сидишь с листком устало
и телеграмма адмирала
твой адъютант теперь кассир
от мокасинов
и лосин
он в профиль стал совсем крысин
он не несет теперь конфет
его и вовсе нынче нет
ведь ты один теперь в такси
чем заглушить во рту токсин
Фельдмаршал ах
ведь миру-мир
Смотри вон там идет один
мальчишка а в его руках
Фельдмаршал ах
Фельдмаршал ах
его дрожит от страсти веко
в руках мальчишки «Пташье млеко»
останови кричит шофер
останови своё авто
он выбегает из такси
но адъютанта сзади нет
ведь он теперь простой кассир
он выбегает из такси
у мальчика в руках конфет
коробка может быть пустой
но нет полна
глазурь видна
под веком вен его оттенки
дрожат лампасы и коленки
он в ноги мальчику кидаясь
и в реваншизме признаваясь
в капитуляции раскаясь
и прижимаясь и ласкаясь
и роясь в толстом кошеле
он жаждет вкуса
нежной пенки
молочно-снежного
суфле
О мальчик нации надежда
воды не пить с его лица
суфле кормиться с его рук
побед мистический супруг
Фельдмаршал ах
Фельдмаршал ах
как были пули центробежны
и сердцу не дали свинца
капитуляций неизбежных
как бесконечна тень конца
как остры юные коленца
как пальцев
тонкость зауcенца
напоминает букву Фэ
как в амплитуде галифе
опознается ног шарнир
как в ней же скрыл протез калека
и сколь быстрее чем эфир
и сколь красивей чем ампир
и сколь полезней эликсира
пломбира
слаще и зефира
стекает с пальцев «Пташье млеко»
и как легко рука юнца
способна с точностью бойца
ещё недавнего кумира
лишить лица
и миру-мира
Справка
Поэт со скандальной репутацией, мощно заявивший о 
себе на II фестивале «Бархатное подполье» и с тех пор являющийся его постоянным участником. Его стихи находили при самоубийцах, а самого подвергали обструкции в прессе Киргизии, где он родился и вырос, откуда был вынужден иммигрировать — «в полном соответствии со своим гороскопом». Его подозревали в шпионаже и обвиняли в пропаганде безнравственности. Сам он, тем не менее, говорит: «Я не занимаюсь эпатажем, я даже не мистик, я всего-лишь католик»… Печатался в периодике России, Германии, Израиля».